– Дима, Дима…

Я проснулся от того, что Наташа тихо трясла меня за плечо.

– Что? Что такое?

Наташа смотрела на меня с испуганным видом.

– Слушай…

Я вслушался в тишину. Ничего.

– Опять шаги слышала?

Наташа кивнула.

Я включил ночник.

– Всегда так. Я слышу шаги в коридоре, бужу тебя и они пропадают. Это нервы…

Нервы. У нас обоих они испортились за последние несколько месяцев. Наташа часто просыпается от каких-то шагов, которых я не слышу. А я, наверное, скоро вообще спать перестану. Но не из-за шагов.

– Будешь чай?

– Нет. Не ходи на кухню. Посиди со мной и я усну

Я обнял Наташу и погладил по голове.

– Это нервы

Через пять минут она уже спала. Я тихо встал, прошел по пустой квартире на кухню и поставил чайник на огонь.

«Нервы», – промелькнули в голове слова Наташи. А если ей всю правду рассказать, что моя фирма практически развалилась за последние несколько месяцев и я уже не знаю, как рассчитываться с кредиторами? Нет, не надо. Прорвемся.

Как все изменилось. Еще год назад, когда мы переехали в эту квартиру, все было так хорошо. Я верил, что скоро обставим квартиру мебелью и будем делать детей, одного за другим. А в итоге из мебели купили столик для компьютера, диван и огромную плазму на стену. Зачем нам эта плазма? Будто мы телевизор смотрим…Нет, не хочу чай, надо спать. Я выключил закипающий чайник и вернулся в спальню.

Иду вниз, под ногами мокрые бетонные ступеньки. Темно. Приходится держаться одной рукой за кирпичную стену, влажную и поросшую местами мхом. Сколько еще ступеней? Что впереди? Зачем я спускаюсь куда-то под землю? Чем ниже спускаюсь, тем отчетливее слышу шаги. Кто-то ходит взад-вперед. Шаги все громче. Спуск поворачивает вправо и виднеется свет, как от лампады или от факела. Подхожу к арке – передо мной открывается помещение, кругла площадка со сводчатым потолком из красного кирпича. На стене – мерцает горящий факел. В его свете взад вперед ходит кто-то маленький, с метр ростом, в черном балахоне. Странно, но я не вздрагиваю от страха. Ужас пронизывает тело тонкими иглами, они идут от пяток и выбираются наружу где-то на затылке. Не могу пошевелиться. Существо в комнате бубнит что-то невнятное. Прислушиваюсь.

– Кто вас звал – никто не звал. Ты мою квартиру сломал – я тебе все сломаю. Кто вас звал – никто не звал…Хочу тихо окликнуть его, понять, что происходит и, вместо этого, вдруг кричу:

– Кто ты?!!

Существо резко поворачивается, из-под капюшона сверкают два зеленых глаза и протяжное эхо бьет меня по сознанию:

– Домовой!

Просыпаюсь сидя на постели. Сердце бешено колотится. Смотрю по сторонам, я – дома. Ночь. Наташа спит рядом. Просто кошмар.

Я отдышался и опять лег. Все спокойно. И вдруг по спине походит дрожь – в коридоре шаги, точь-в-точь, как во сне. Только, уходящие куда-то вдаль. Шаги смолкают, чувствую холодок вдоль спины, а в голове звенят слова: «Кто вас звал – никто не звал. Все сломаю…»

Это все случилось недавно, а сейчас кажется каким-то нереальным бредом. Мой страх, развалившийся бизнес, домовые… Какие еще домовые? Сколько я прочитал про них тогда. Истории, одна другой удивительнее, как любят писать на форумах. О том, как домовой, которому полюбились хозяева, может сделать их богатыми и счастливыми, о том, как не может забыть прежних хозяев и портит жизнь новым. Как люди беднеют из-за того, что не понравились домовому, болеют и даже умирают. И как надо угощать хозяина дома, когда въезжаешь в новое жилье. Я настолько поверил в это, что, переехав в Красноярск, даже блюдце с молоком и хлебом поставил на съемной квартире, у печки. До сих пор помню: «Я работник, а ты хозяин мой. Будь со мной ласков, батюшка домовой». И, судя по деньгам, которые здесь зарабатываю, не зря ставил. Дома столько не получалось даже имея свою фирму.

Бред. А Наташка… Ее стараюсь не вспоминать. Когда нашел работу, здесь, за тысячу километров от дома, она соглашалась ехать. Мы же любили друг-друга. Я уехал, снял квартиру, все налаживалось, и она вдруг отказалась ехать. Сколько часов мы проговорили по телефону, я просил, да, мне не стыдно об этом говорить сейчас, просил ее одуматься. В ответ лишь истерики слезы и «Не хочу тебя видеть!» А я не понимал, что случилось. Говорил, что люблю. Под конец сказала, почти попросила: «Если любишь – больше не будешь звонить. Продам квартиру – перечислю твою половину на твой счет. Забудь обо мне».

Почти забыл. Теперь – ненавижу, уже почти год, как ненавижу. Только надо начать встречаться с девушками и вообще забуду. Проверяю электронку. Новое письмо от Ирины Коломоец. Кто это? – Не помню. Вроде Наташкина подружка. Точно, была Петрова, вышла замуж – стала Коломоец.

«Ты будешь послезавтра? Ей бы хотелось, чтобы ты был»

Бред какой-то. Пишу в ответ: «Ирка, ты адресом не ошиблась? Это – Дима». Отправить.

И всего через несколько секунд – ответ. Наверное, перед компом была. Открываю письмо: «Ты разве не знаешь? Наташа вчера умерла. Послезавтра похороны. Скотина ты, Дима, она тебя так любила».

Вряд ли я найду когда-нибудь ответы на вопросы. Что-то где-то я сделал не так. Почему Наташа отказалась ехать со мной, почему просила, чтобы оставил в покое и не возвращался? И почему потом почти год проплакала в жилетку Ирке? Из-за болезни? Ирке она не признавалась до последних дней, просто исчезла, а через время, уже перед смертью позвонила из больницы. Врачи сказали – скоротечный рак легких. Странный диагноз для человека, который никогда не курил.

Я брел по улицам родного города. В душе – пустота. Вчера похоронили Наташу. Помню, что простоял возле гроба и, словно смотрел на все со стороны. Сам себе удивлялся – ноль эмоций, ничего. Всё вокруг – как в замедленной съемке. А потом долго стоял, когда закопали гроб, что-то отвечал знакомым, успокаивал тех, кто плачет. Люди начали расходиться, кто-то крикнул еще, чтобы не задерживался – через час поминки. Я кивнул в ответ: «Знаю». И остался стоять. А потом словно прорвало. Я зарыдал, не заплакал, а именно зарыдал. Потом что-то рассказывал Наташе, ругал ее и плакал. Проходили какие-то люди, кто-то дал конфеты, чтобы помянул их родственника, я кивал в ответ, просил уйти и плакал. Помню, что на часах в машине, когда в нее сел, был час ночи. Спал я там же, в машине, возле кладбища.

На улице смеркалось, когда я подошел к дому. Дрожь прошла по телу. Все было таким до боли знакомым. Почему-то было страшно посмотреть наверх и увидеть балкон нашей квартиры. Я вошел в подъезд и поднялся по ступенькам.

В квартире ничего не изменилось. Все, как и год назад. Только несколько моих фотографий на стенах по квартире и наш фотоальбом на столе, в кухне.

Я прошел в спальню и сел на матрас, закрыл глаза и обнял колени руками. Тишина. Так спокойно, словно все, что было – приснилось.

Наташа легкими шагами подошла, наклонилась ко мне, обняла одной рукой, а другой взъерошила волосы. Даже запах духов, такой знакомый…

– Наташа, ты здесь?

– Здесь, родной…

Я погладил ее руку, не открывая глаз.

– А домовой?

– Я прогнала его. Домовые – добрые, а это просто злой дух. Он убил меня, а я вернулась и победила. Его больше нет.

– Убил? – все мое тело резко напряглось. Я захотел резко выпрямится, расправить плечи, вдохнуть полной грудью, и не смог. Только сильно запекло в груди. Попробовал вдохнуть еще раз и стал вдруг легким, почти невесомым.

– И что теперь, Наташа?

– Теперь мы всегда будем вместе, – улыбнулась она и прильнула ко мне, – А все, кто будут жить в нашей квартире, будут жить счастливо. Потому что теперь в этой квартире домовые – мы с тобой.

– Навсегда?

– Навсегда.

Подписывайтесь, ставте лайки:

https://zen.yandex.ru/media/v_nochi           Яндекс Дзен
https://ok.ru/group/54183109591124         Группа в Одноклассниках
https://vk.com/cuteleah                                 Группа в ВКонтакте

Первоисточник