сделка со жнецом

До сих пор до мельчайших подробностей помню все обстоятельства нашего знакомства, хотя и прошло уже сорок лет. Пасмурный сентябрьский день – один из таких, которые в Петербурге не редкость. Снующие по проспекту безликие прохожие. Серое нахмуренное небо, готовое в любой момент заплакать дождем.

Уличные художники, размещающие свои работы прямо здесь же, на Невском.

Проходя мимо, я скользнул быстрым равнодушным взглядом по ярким пятнам холстов, карандашным наброскам, портретам горожан, аляповатым декоративным панно с розами и подсолнухами в стиле Ван Гога… да, чего только там не было, и слегка ускорил шаг. Взгляд упал на худенькую рыжеволосую девушку в каком-то нелепом клетчатом пальто. Сидя перед мольбертом, она пила кофе из пластмассового стаканчика. Наши взгляды встретились. Она внимательно всмотрелась в мое лицо и вдруг улыбнулась:

– Молодой человек, давайте я нарисую ваш портрет? Это не долго, всего двадцать минут.

Голос у нее был немного хрипловатый, но приятный. Она отставила в сторону стаканчик и взяла лист бумаги. Я подошел к ней и увидел, что глаза у нее были разного цвета – один карий, а другой зеленый.

Наше неожиданное знакомство переросло в довольно регулярные и бурные встречи, и уже спустя каких-то два месяца я не представлял, как раньше жил без моего Ангела. Ее действительно звали Ангелиной. Девушка была не исключением из множества провинциальных писателей, поэтов и художников, приезжающих в мегаполисы за удачей, признанием и славой. Впрочем, в искренности и любви моего Ангела я нисколько не сомневался. Спустя три месяца после нашего знакомства, она переехала в мою холостяцкую квартиру, а еще через месяц мы оформили наши отношения официально. И вот тут появились те подводные камни, которые до той поры были от меня скрыты. Обнаружилась совершенно неистребимая в моей жене склонность к богемной жизни. Проявлялось это в каких-то постоянных и невероятных ее подругах – таких же “свободных художницах”, которые приходили к нам “на полчасика” и в итоге оставались на сутки, а иногда и больше. После того, как я высказал Лине претензии с эпитетами “наша квартира – не проходной двор” – она мило кивнула мне, соглашаясь.

И сама стала пропадать… “Все талантливые люди немного безумны, это надо просто принимать,” – последние месяцы я повторял это как мантру, но… как оказалось, терпение – одна из самых тяжелых для меня добродетелей.

В один из вечеров, точнее уже ночей, когда Ангелина явилась домой “от очередной подруги” и в изрядном подпитии, я не сдержался. Вспоминать об этом больно и стыдно, но и забыть не получается. До сих пор перед глазами стоит лицо жены с размазанной по щекам тушью, слезами, смешанными с кровью из разбитой губы. Я ударил ее один раз, но этого хватило. Она сидела на полу в коридоре, скрючившись и плакала.

– Дрянь! Сука! – я поднял ее голову за волосы и выкрикнул ей эти злые слова в самое лицо. – Ненавижу! Чтобы больше никогда тебя не видел!

Она отползла в угол и рыдала, закрыв лицо руками. А я стоял, возвышаясь над ней, как само святое правосудие и оскорбленная добродетель. – Хорошо… – выдохнула она, поднимаясь и вытирая кровь с лица. – Больше не увидишь меня. Никогда.

Всю первую половину рабочего дня я чувствовал себя отвратительно. Душу крутило и выворачивало, как от черного похмелья. Злость на жену не проходила, но теперь к ней, поначалу понемногу – по капле, а потом и уже по чайной ложке – стало примешиваться едкое чувство вины. Лицо Лины, всё в слезах, с пятнами крови – стояло перед глазами…

Я уже почти принял решение вечером поговорить с ней спокойно и – да, пусть другие назвали бы меня тряпкой – попросить прощения за то, что поднял руку. Приняв это решение, я несколько успокоился и даже повеселел, как вдруг сигнал мобильника известил о входящей смс.

Оно пришло от нее, и было довольно странным: “Прощай. Пожелай мне счастливого полёта.Твой Ангел”

Несколько минут я обдумывал, что бы это могло означать. Затем перезвонил, но телефон Лины был отключен. Домашний также не отвечал.

Не дожидаясь конца рабочего дня, я рванул домой. Конечно, застрял в чертовой пробке. Почти час времени. Час драгоценного времени…

Уже подъезжая к нашему дому, я увидел стоящую во дворе Скорую. Толпу людей, окруживших ее. Противный липкий страх проткнул сердце ледяной иглой, медленно растекся вдоль позвоночника. Выскочив из машины я побежал к Скорой и… почти сразу увидел Лину. Она уже лежала на носилках, закрытая до самой шеи простыней. Через белую ткань проступали красные пятна… лицо с запрокинутым подбородком казалось маленьким и очень бледным.

– Что с ней?! – я схватил одного из санитаров за руку. – Она жива?

Он обернулся и посмотрел на меня хмурым взглядом.

– А вы кто будете?

– Я ее муж.

– Жива, – ответил подошедший ко мне второй человек, вероятно, врач. – Но повреждения, скорее всего, несовместимые с жизнью. Падение с восьмого этажа, сами понимаете… Мы, конечно, попытаемся сделать все, что в наших силах, но…

Он говорил что-то ещё, но все для меня было, как в тумане.

Я медленно шёл по набережной. Вот, вдали появились золотые купола храма. Мысль зайти туда слабым огоньком трепыхнулась в душе, но тут же угасла… в Бога я не верил. Остановившись, я облокотился на перила моста, глядя на черную воду с медленно плывущей по ней желтой листвой. Нестерпимо захотелось курить. Но сигареты я забыл в машине, которую оставил у ворот больницы.

– Хотите? – я услышал за спиной мужской голос и, вздрогнув, обернулся.

На меня смотрел худощавый мужчина, примерно моего возраста, одетый в черное пальто. Он был до странности бледен, хотя и вежливо улыбался мне, протягивая сигарету вместе с зажигалкой.

– Благодарю, – машинально проговорил я, зажигая сигарету и делая глубокую затяжку.

И только после этого подумал: “Каким образом он узнал о моем желании?”

– Вы умеете читать мысли? – я вопросительно посмотрел на незнакомца.

Дым сигареты был необычный, с каким-то горьковатым, но довольно приятным тонким запахом.

– Вполне, – он кивнул. – Впрочем, в данном случае не было особой необходимости. По вашему виду и так понятно, что от сигареты вы бы не отказались.

Он опять вежливо улыбнулся. Я посмотрел в его глаза… и почувствовал от его светлого взгляда какой-то иррациональный… даже не ужас, а странную смертельную усталость. Его глаза были именно такими.

Что все это значило? Может быть, я уже сошел с ума и все это мне только кажется?

– Нет, не беспокойтесь, – ответил он, – Ваш рассудок в полном порядке. Я всего лишь хочу предложить вам одну сделку. Возможно, вы согласитесь. Возможно – нет. Речь идет о жизни вашей жены.

– А… – я усмехнулся, – так вы, вероятно, один из этих целителей-шарлатанов, которые предлагают свои услуги родственникам умирающих людей? Маг или потомственный знахарь? Отследили меня от больницы и теперь будете разводить на деньги? Да как у вас совести только хватает?!

Я замахнулся рукой со сжатым кулаком. Да, в этот момент я себя не контролировал. Но, произошло невероятное… рука прошла сквозь моего собеседника, словно передо мной был не человек из плоти и крови, а фантом.

– Вот видите, – он опять улыбнулся. – Я вас не обманываю.

– Да кто вы такой, черт вас подери?! – выкрикнул я ему в самое лицо. – Или вы что-то подсунули мне в этой сигарете? Там какая-то наркота, так?

– Успокойтесь, – проговорил он, поднеся ладонь к глазам.

И на какой-то миг в них, как мне показалось, промелькнуло что-то человеческое. Страдание и боль.

– Я ведь и сам не мог поверить раньше…

– Когда раньше? И во что? – раздраженно спросил я.

– Когда мне самому предложили подобное. А было это… да уже более ста лет назад. Обычно жнецы выдерживают дольше, но у меня не получилось.

– Какие жнецы? И что выдерживают? – медленно и с расстановкой произнес я.

Теперь уже не покидало ощущение, что я разговариваю с сумасшедшим.

Непонятным пока оставалось только одно – как он мог читать мои мысли?

– Черные жнецы. Еще нас называют собиратели душ. Миссия не из приятных, конечно, но, поверьте, она тоже необходима, как, например, врач… или для кого-то – священник.

– Или Харон? – язвительно перебил я незнакомца.

– Харон, да, пожалуй, – согласился он. – Лишь с той разницей, что Харон – мифологический, выдуманный людьми персонаж.

– А черные жнецы, значит, реальны? – я едва не расхохотался ему в лицо.

– Да, – он ответил как-то торжественно и в то же время грустно. – Я вполне понимаю ваше недоверие. Осознать подобное очень трудно. Но мне пришлось поверить в это довольно быстро, поскольку у меня не было выбора. Тот, кто пришел ко мне тогда, когда я был еще обычным человеком… он избавил меня от долгой и мучительной смерти, которая меня неминуемо ожидала. Да, он сделал все быстро. Но взамен…

– Черт, я, кажется, догадываюсь, – протянул я.

Подул ветер, не очень сильный. Но я почему-то ощутил дикий пронзительный холод и поднял воротник куртки.

– Догадаться не сложно, – ответил он.

– Взамен вы сами стали этим самым черным жнецом?

Он молча кивнул. И мне стало страшно от того, что я в это все почти поверил.

– Ваша жена умрет сегодня ночью в 2 часа 14 минут. Если вы не согласитесь на мое предложение, то все так и будет… мне не останется ничего иного, как забрать ее жизнь.

– А… если соглашусь?

– В таком случае она останется жива. И даже не будет инвалидом. Но вы – после вашей естественной биологической смерти – займете мое место.

– Стану черным жнецом? – я засмеялся. Но смех мой прозвучал как-то истерично и жалко.

– Да, – он посмотрел на меня. И во взгляде его опять проскользнуло что-то, похожее на сострадание. – И решить это вы должны сейчас.

– А если я соглашусь? – с вызовом и даже как-то бравируя этим, заявил я. – То что, надо где-то на договоре вашем своей кровушкой расписаться?

– До чего же вы, люди, любите стереотипы, – улыбнулся он. – Да нет, ничего такого не надо. Я не настолько кровожаден. Я просто пожму вам руку в знак совершения нашей сделки, и мы расстанемся. И далее встретимся уже тогда, когда я приду за вами.

– То есть, когда я буду умирать?

– Когда придет ваш срок, – лаконично ответил черный жнец.

Я перевел дыхание и посмотрел на темную речную воду. Желтые листья по-прежнему плыли по ней… подобно душам, направляющимся по Стиксу в обитель мертвых.

Я подумал о моем Ангеле. О ее изломанном теле, лежавшем под капельницами в реанимации…

“Сегодня ночью в 2 часа 14 минут”

– Что ж, я согласен, – ответил я и протянул ему ладонь.

пора исполнять свою сделку

Сейчас мне почти семьдесят. Моя Лина ушла четыре года назад, тихо и во сне. Просто остановилось сердце. Помню ее бледное умиротворенное лицо, а на губах – что-то вроде легкой полуулыбки. Говорят, такой смертью уходят хорошие люди…

Не знаю, зачем я пишу сейчас всё это… Прочитав мою историю вы, возможно, решите, что она рассказана безумцем. Увы… мне бы действительно хотелось сойти с ума, ибо в некоторых случаях безумие спасительно. Но даже в эти последние месяцы, приближающие меня к смерти и к тому… к тому, о чем мне и хотелось бы рассказать… даже в эти месяцы разум мой, увы, остается ясным. Хотя мое существование и свелось фактически к относительно кратким промежуткам между уколами обезболивающего.

Обычно это всего несколько часов. И, кажется, теперь я в полной мере понимаю людей, ожидающих смерть, как избавление. Понимаю его.

Подписывайтесь, ставь лайки:

https://zen.yandex.ru/media/v_nochi           Яндекс Дзен
https://ok.ru/group/54183109591124         Группа в Одноклассниках
https://vk.com/cuteleah                                 Группа в ВКонтакте

Источник