…Я слышу, как он топчется на пороге. Как причитает и зло бормочет. Как дергает дверную ручку, взывает в бессильной злобе. И тут же хрипло просит впустить.
Почему он не может войти? Дверь не заперта. Не успел затворить, вбегая в сени. Но по своей воле дверь ему не открою никогда…
Никогда!

Три подростка шагали по проселочной дороге. С одной стороны раскинулось пшеничное поле, с другой – луга да редкие рощи. Позади, в темноте, осталась деревня и заросший ивняком искусственный пруд, вырытый еще в советские времена. Изредка перекликались ночные птицы. Тихо шелестел в деревьях ветер. Обычная летняя ночь, ну, может, чуть холоднее остальных.
Луна снова спряталась под саваном тяжелых туч. Мир растворился в непроглядной черноте, сузился до серой, едва различимой полоски пыльной дороги перед самыми глазами.
– Прикинь, – буркнул высокий, худощавый Леха, – мертвяк какой-нибудь из могилы вылезет, и хвать за ногу! Надо было хоть фонарик взять…
Шел он, чуть прихрамывая на левую ногу, старательно кутаясь в коричневое пальто с оторванными пуговицами. За глаза старшеклассники обзывали его «хромуняка», но в лицо никто не осмеливался. Боялись. Не Леху – его закадычного друга, Андрея.
– Ага, – ехидно бросил Серега, от нечего делать, перебирая патроны в кармане новой куртки. – Чтоб ты фонариком зомбяку в морду посвятил и тут же в штаны наложил?
От монголки-матери Сереге досталась смуглая кожа, черный жесткий волос и широкие скулы. От погибшего на лесоповале отца – коренастая фигура, малый рост и не сданная в милицию двустволка, которую Серега превратил в обрез.
– Да иди ты! – беззлобно огрызнулся Леха.
– Не баись, – добродушно бросил Андрей.
Несколько лет в школьном тренажерном зале превратили щуплого когда-то мальчишку в здоровенного бугая. Роскошная грива светлых, почти белых волос, вечно смеющиеся голубые глаза и широкая обаятельная улыбка успели многим девчонкам в селе вскружить головы. Только Андрей избегал общения с противоположным полом – девушки отвлекали от занятий спортом.
Переложив обрез из одной руки в другую, он авторитетно добавил:
– Говорю же, не существует оживших мертвяков. Больше чем уверен: тупо придем, постоим, и до дому.
– Вам хорошо, у вас стволы, – почти обиженно заявил Леха.
– Кто тебе виноват? – усмехнулся Серега и махнул обрезом в сторону ближайшей рощи. – Вон, иди, в околке дрын себе вырви. Мы тут на дороге подождем. Тоже ж оружие. Будет чем зомбяков убивать. Че, не хочешь? А если уж на то пошло, взял бы втихаря у отца ствол, пару патронов, и шел бы сейчас весь такой гордый.
– Да мне батя за ружье голову оторвет, если узнает. И вообще, надо было жестко постебаться над вами. Прийти до вас на кладбище и пугануть так, чтоб пятки засверкали, – в голосе Лехи проскользнули мечтательные нотки, будто он уже наяву видел спины убегающих друзей. – Эх, я б потом неделю над вами потешался.
– Дурак ты, – усмехнулся Серега. – Мы, тупо от страха, тебя бы вместо зомбяка дробью нашпиговали, перед тем как убежать. А потом бы лапшичку на поминках твоих ели.
– Какую нафиг лапшичку? – усмехнулся Леха. – В тюрьме бы баланду хлебали, или в психушке под уколами слюни пускали.
– Ладно, хорош бузить, – сухо обронил Андрей. – Вон, уже кладбище видно.
Луна ненадолго показалась в прорехе между тучами. Мазанула бледным светом по дороге, вырвала из тьмы очертанья кладбища, мрачные силуэты крестов, памятников, оградок. Неожиданный порыв ветра поднял с дороги пыль, закружил прямо перед ними мелкими смерчами. Словно предупреждая о чем-то, заухала вдалеке сова.
Через несколько секунд ветер стих, луна спряталась, накатила темнота. Лишь потревоженная птица не унималась.
– Может, ну его? Пойдем назад? – нервно спросил Серега, разом растеряв боевой задор.
– Да не баись, ты. Уж если зассал, вертай назад, – предложил Андрей. – Без тебя сходим.
– Не-е… я с вами, – быстро сказал Серега, настороженно прислушиваясь к глухому уханью.
После того, как весь вечер проговоришь о нечисти, одному возвращаться в деревню ой как не хочется. Это когда сидишь на лавочке, лузгаешь с друзьями семечки и прикалываешься над фильмами ужасов, когда фонари с дальней улицы пусть слабо, но разгоняют тьму – не так страшно. А когда идешь один, а вокруг почти ничего не видно…
Дернул же черт согласиться на предложение Андрея.
– Еще бы, – ухмыльнулся Андрей. – Даже в деревне, когда до дома идешь, перетрухать можно. А тут…
– Только не говори, что тебе совсем не очково, – огрызнулся Серега.
– Честно? Лично мне, нет. Лехе, не знаю. Но накой мы тогда поперлись, да еще и в такой холод, если тупо назад воротимся?

Я кричу, зову родителей. Голос вязнет в стенах, растворяется в прохладном воздухе. Будто вокруг незримая плотная вата.
Страшное ощущение – затылком чувствовать проникающий сквозь стены нечеловеческий взгляд; знать, что кричишь, и не слышать собственного голоса.
С остервенением дергаю выскальзывающую из пальцев ручку двери, задыхаюсь от ужаса, спирающего грудь.
Стонет, прогибаясь под тяжелыми ударами, уличная дверь.
– Пусти…

Парни друг за другом перепрыгнули через кладбищенскую оградку и замерли, прислушиваясь. Тишина. Не голосит в роще птица, не шелестит в деревьях ветер. И ощутимо теплее. Будто прохлада августовской ночи истаяла в темноте, осталась там, на пыльной проселочной дороге.
Вновь из-за туч вынырнула луна, заливая округу тусклым светом. Появились тени, удлинились, загустели.
– Как-то мне не по себе, – выдохнул Серега, нервно сжимая в руках обрез. – Будто смотрит на меня кто.
– А ты не подгоняйся, – Андрей был невозмутим. – А то, правда, мертвяки мерещиться начнут. Пошли. До середины дойдем, и обратно. Ну, чего встали?
Не дожидаясь ответа, он обогнул раскидистую березу у самого забора, и двинулся вглубь кладбища. У некоторых могил не было оградок, где-то давным-давно просела земля, или завалился на бок крест. Одно из множества деревенских кладбищ, похожих друг на друга, как капли росы поутру.
– А мне уже не так страхово, – хорохорился Леха, следуя за Андреем. – Вот три дня назад же были тут, когда деда Ефима хоронили, и ниче.
– Так то днем было. А если зомбяки полезут? – напомнил Серега.
– Заткнись ты уже со своими мертвяками, – раздраженно буркнул Андрей.
Так, гуськом, коротко переругиваясь, они дошли до середины кладбища. Постояли, вдыхая теплый воздух, напоенный запахом летних трав.
– Ну вот, – улыбнулся Андрей. – Мы, можно сказать, совершили маленький подвиг.
На миг его лицо в лунном свете показалось Сереге жуткой маской зомби, который раззявил пасть в предвкушении человеческого мяса. Он уже трижды себя проклял, что согласился на эту авантюру.
– Пошли уже в деревню…
Серега постарался, чтобы голос звучал беззаботно. Не вышло.
– Не, ну ты бы видел свое лицо, – хохотнул Андрей. – Особенно при луне. Вылитый мертвяк. Только глаза, что блюдца, от страха. Ладно, пошли до дома…
Почти на ощупь, ребята вернулись к забору. Первым перелез Леха.
– Обрез возьми, а то перелазить неудобно, – бросил Андрей. – Сейчас до пруда дойдем, по пустым бутылкам постреляем, как луна покажется
Леха развернулся, что бы принять оружие, да так и замер.
– Смотрите…
На дальнем конце кладбища мерцал багровый огонек.

Слышу, как стихают на улице тяжелые шаги. Неужели уходит?
Не спешу шевелиться. Сижу в углу, за старым шкафом, который закрывает окно на улицу, и, прижав к груди коленки, ловлю каждый шорох.
Шумит ветер. Тихо скрипит на несмазанных петлях калитка.
Почему дверь так и не открылась? Там ни замка, ни щеколды…
Снова шаркающие шаги у порога. Что-то тяжелое бьет в дверь так, что вздрагивает даже шкаф.
– Пусти…
Я молчу. Лишь сильнее вжимаюсь в стену…

– Не пойду. Лучше тут побуду, – выдохнул Серега и перелез через забор.
Потом выхватил из Лехиных рук обрез и зачем-то взвел курки.
– Как хочешь. А я себе никогда не прощу, если не проверю, что там за фигня, – уверенно заявил Андрей и спросил у Лехи. – Ты со мной, или как?
– С тобой…
– Только давайте быстрее. Хорошо? – нервно косясь на багровое свечение в глубине кладбища, сказал Серега.
– Вот так и рождаются легенды о не чистой силе. Потому что, кто-то забоялся посмотреть. Или до дома несся без оглядки, если примерещилось что-то, – припечатал Андрей напоследок и, дождавшись, когда Леха перелезет обратно, пошел к багряному мерцанию.
Серега остался один.

Сколько еще этот кошмар будет продолжаться?
А если в следующий раз он сможет сломать дверь? Нет, не хочу даже думать, что будет…
Почему родители ничего не слышат? Почему?!
– Не вздумай открыть, – неожиданный шепот из-под шкафа. – И так еле сдерживаю…
Подскакиваю как ужаленный.

Только подойдя почти вплотную к огоньку, они почуяли запах дыма. И потому, почти не удивились – за покосившимся полусгнившим крестом оказался старый тлеющий пень. Именно он, когда ветер становился немного сильнее, то разгорался багряным светом, чуть потрескивая, то затухал.
– Ну вот, что и требовалось доказать, – облегченно выдохнул Леха.
– Ага. А если бы не пошли, потом сидели бы, гадали. Толи привидения, толи огни святого Эльма.
– Огни Эльма только на воде бывают. Моряки…
– Да сказки это все. И эльмы, и призраки, и прочая ересь, – раздраженно сказал Андрей. – Бабка моя, когда малой был, много чего рассказывала про нечисть, духов там, царствие ей небесное. Что домовые за хатой присматривают, да зло на порог не пускают. Лешие в лесах живут, – в голосе Андрея зазвучали зловещие нотки. – И про кладбище рассказывала. Мол, у него тоже хозяин есть. Хоронитель. Живых не любит. А злить его не моги. Убить может, или страху нагнать такого, что с ума сойдешь. По ночам бродит меж могил, и души беспокойные успокаивает, чтоб к родному дому не рвались, родственников не тревожили. И даже если сбежит какая, он ее назад возвращает…
– Харош страху-то нагонять, не смешно уже, – напрягся Леха.
– Ладно, – беззаботно хохотнул Андрей – Пошли до дома, чего уж там.
– Пошли…
– Слушай, а давай по пню с обреза пальнем?! – осенило Андрея. – Красиво будет. Искры в разные стороны.
– А если трава загорится?
– Да она ж сырая… Потушим, если что. Представляешь, как Серега труханет!
И прежде чем Леха успел что-либо возразить, Андрей взвел курок, прицелился в пень и нажал спусковой крючок.

Сердце готово разорваться на клочки как перекачанный воздушный шар, в который ткнули иглой. Прижимаюсь к стене. В висках набатом стучит кровь. Ужас топит сознание.
– Зачем ты его потревожил? Дурак… – шипит из-под шкафа.
– И-и-и… это не я… – пытаюсь орать. Голос захлебывается во тьме.
Тарабаню кулаками в стену. Ну, пожалуйста! Проснитесь! Услышьте! Батя, спаси!
Тишина. Лишь калитка на ветру: скрип, скрип, скри-и-и-п…

Друзья растворились во мгле словно призраки, Серега остался один. Внутри медленно просыпался противный липкий страх. Он зябко поежился, несколько секунд посомневался, потом коротко ругнулся и полез через забор обратно.
– Меня подождите! – крикнул он, надеясь, что парни остановятся, подождут.
Ветер подхватил крик, отбросил к ближайшей роще, лишь эхо заметалось меж деревьев, стихая.
– … Ждите, ждите, ждите…
Ребята не откликнулись. Да и огонек, который заметил Леха, куда-то исчез. Серега сглотнул вставший в горле ком и сделал несколько неуверенных шагов в темноту…
– Не ну-у-у-жн-о-о… – зловеще забормотало, запричитало вокруг. Будто тысячи мертвецов разом проснулись в своих могилах и увидели, что живые хотят надругаться над кладбищем.
Грянул выстрел.
Ужас невидимыми пальцами сжал Серегино горло, взъерошил волосы на затылке, сдавил в тисках сердце. В той стороне, куда ушли друзья, в темное небо взвились багровые искры, как от огромного костра.
– Ах-х-х… – вздохнуло кладбище.
Серега, холодея, попятился назад.
– Беги-и! – донося из глубины кладбища надсадный крик…
И новый выстрел.
Тут же из мглы, тонко подвывая и прихрамывая, вынырнул Леха, пронесся мимо, легко перемахнул через полутораметровый забор и припустил по дороге.
В сердце кладбища, меж двух молодых берез, родилось странное зеленоватое свечение и потухло. Упала непроглядная чернота. Такая плотная и непроницаемая, что даже лунный свет, казалось, умирал в ней.
И тогда Серега, больше не раздумывая, рванул обратно к ограде.

– И-и-и… – продолжаю беззвучно скулить я, прижимаясь липкой от пота спиной к холодной стене.
Из-под шкафа слышится тихое шипение, которое становится все громче. Будто кто разъяренную кошку донимает.
Дверь ходит ходуном. Кажется, еще немного и она не выдержит, сорвется с петель. Тогда в темном проеме возникнет жуткая черная тень с глазами-углями и неизбежно поплывет ко мне.
– Пусти…

Так быстро Леха не бегал никогда. Даже левая нога, которая была короче правой на три сантиметра, бегу нисколько не мешала. В манящей близости тускло перемигивались деревенские фонари. Глаза слезились от, режущего лицо, ветра. Легкие жгло огнем. Сердце колотилось, как сбесившаяся от ужаса птица. Тело от усталости почти перестало слушаться – не привык Леха к таким марафонам.
Казалось, еще немного и силы окончательно иссякнут, он упадет в холодную траву и, давясь безысходностью, будет ждать своей смерти. Но, наконец, мелькнули соседские огороды. Показался силуэт родной хаты, сараи.
Леха мешком перевалился через изгородь. Спотыкаясь о кусты картошки, рванулся к такому близкому дому. И не добежав нескольких метров до коровника, резко остановился перед навозной кучей. На ней сидела сгорбленная человеческая фигура. Ночь скрадывала очертания, делала ее безликой.
Сердце Лехи саднящее заныло, он затравленно сжался.
Фигура медленно поднялась с навоза и молча сделала навстречу шаг, второй, третий. Полыхнули в темноте кровавые плошки глаз.
И тогда, собрав остатки сил, отчаявшийся Леха рванул прямо на нее. В последний момент наклонился, прошмыгнул под разведенными в стороны руками и кинулся к дому.
– Ох-х-х… ты-ы-ы… – зашелестело позади.

Мне кажется, я схожу с ума. Этот кошмар будет длиться вечность. Боже, если буду жить… Боже…
– Не могу больше держать его, – визгливо доносится из-под шкафа.
Дверь с хряском проламывается внутрь. Тусклый лунный свет проникает в сени, ложится на доски пола бледными бликами.
Я опускаю разодранные в кровь кулаки и медленно сползаю по стене. Гулко долбится о ребра сердце. Дыхание не хватает.
Из-под шкафа выныривает мохнатый темный шар, устремляется к фигуре, застывшей в дверном проеме…
Нащупываю дрожащей рукой за пазухой серебряный крестик и сжимаю в ладони. Хотя навряд ли это теперь спасет… 

Утром родители обнаружили Леху, что-то бессвязно бормочущим в углу развороченных сеней. Вскоре нашли его мертвых друзей. Андрея заметил тракторист, проезжавший мимо кладбища. Андрей лежал у истлевшего пня, на старой, заросшей травой, могилке, с искаженным от боли лицом. В голубых невидящих глазах застыло безмерное удивление, будто тот до последнего момента не верил, что умрет. В скрюченных пальцах зажат обрез. Грудь разворочена выстрелом в упор.
Тело Сереги нашли в пруду рыбаки. Глаза навыкате, рот широко раскрыт, словно и после смерти тот не останавливаясь, кричал. На берегу валялся заряженный обрез. Он так ни разу и не выстрелил из него.

Новости быстро облетают деревню. Сарафанное радио никогда не прекращает работать. Пошушукаются старушки на лавочках. Посплетничают женщины в магазине. Перемолвятся парой словечек мужики по-соседски, после вечерней управы. Лешка мол, стервец, с ума сошел. Вот и друзей своих поубивал. Как же еще объяснишь?
А что случилось на самом-то деле, мало кто ведает.

Темная комната. Без окон, с накрепко запертой дверью.
Пару дней назад приходил домовой. Не знаю, как он отыскал дорогу. Стучался. Я открыл.
Наверное, я был рад его видеть, потому что он меня спас. Ошибался Андрей. Они существуют. А значит и другой, потусторонний мир существует тоже. И это пугает.
Пока я сердечно благодарил, домовой коротко кивал мохнатой головой, показывая, что принимает мою благодарность, потом тихо сказал:
– Я сделал что мог. Но не только меня благодарствуй. Если бы не утро…
Потом он просил, чтобы я вернулся. Говорил – меня ждут родители, друзья. Скучают, плачут. Из-за этого и ему плохо. Беспокойным дом становится, его силы от этого слабнут. Что зря я сбежал, закрылся от всех. Ни к чему хорошему это не приведет…
Я отказался. Мне опять стало страшно.
И тогда он ушел.
Больше ко мне никто не приходит.
Мне хорошо и уютно в этой комнате.
Иногда я поднимаю глаза к потолку. Напрягаю зрение. И меж темных балок и струганных досок начинает проступать другой мир. Тот, где я когда-то жил…
Тогда душа начинает болеть, сердце щемит, но страх пересиливает. Я опускаю глаза, и тот мир гаснет.
В последнее время я и вовсе перестал смотреть вверх. Потому что все чаще вижу там залитое лунным светом кладбище, где меж крестов и могильных плит бродит зловещий темный силуэт…

Подписывайтесь, ставте лайки:

https://zen.yandex.ru/media/v_nochi           Яндекс Дзен
https://ok.ru/group/54183109591124         Группа в Одноклассниках
https://vk.com/cuteleah                                 Группа в ВКонтакте

Первоисточник